То, на что мы болезненно реагируем в поведении ребенка (а выглядит это обычно как наша нетерпимость, раздражение, гнев),- это чаще всего то, во что мы вкладываем какой-то страшный для нас смысл.Это то, что представляет для нас опасность:
— опасность потерять надежду (например, надежду на «нормальность» ребенка)
— опасность разочароваться в ребенке
— опасность испытать жесткую вину
— опасность увидеть будущее ребенка безнадежным, страшным.
Другая частая причина нашего чрезмерного гнева на определенные проявления ребенка — он нам кого-то напоминает. Порой нас самих — тех наших сторон, которые мы в себе не любим, а иногда не любим и не видим. Или сходство ребенка с кем-то нам неприятным (родственником, «бывшим» родственником) неосознанно выбивает нас из равновесия.
Ну и третий частый вариант — мы уверены, что ребенок «делает это» намеренно, «выводит меня из себя», «специально добивается».
Что делать, если мы не хотим подкреплять неприятное поведение ребенка (т.е. повышать частоту этих проявлений»),
не хотим » выходить из себя»,
не хотим демонстрировать ребенку живой пример импульсивной агрессии?
Можно спросить себя:- что означает для меня это поведение? (и довести логическую/эмоциональную цепочку до конца)- насколько обоснованы мои негативные прогнозы?- могут ли быть другие объяснения этого поведения, менее пугающие меня?
Пример: Меня бесит, что он смеется, когда его ругают.
Что этот смех значит для меня?- ведет себя как дурак — вырастет глупым — над ним будут смеяться — у него не сложится будущее (Это мой страх за него.)- издевается надо мной — он меня не уважает — совсем перестанет слушаться — отобьëтся от рук — станет бомжом и наркоманом (Это мой страх за него.)Насколько обоснованы мои прогнозы? — Ммм… возможно, я преувеличиваю. Сын явно не дурак, и во многих ситуациях слушается меня, и любит, я уверен(а). Есть ли другие объяснения? — Я читал(а), что дети и подростки с СДВГ могут смеяться, когда их ругают — от напряжения, им на самом деле в этот момент не смешно.
